Креозотовый куст


Ларрея трехзубчатая

или
креозотовый куст (лат.Larrea tridentata)— кустарник, вид рода Ларрея (Larrea) семейства Парнолистниковые (Zygophyllaceae). Распространение, описание
Произрастает в пустынях Мохаве, Сонора и Чиуауа на территории юго-западных штатов США и северных штатов Мексики. Близкородственный вид Larrea divaricata встречается в южном полушарии.

Ларрея трёхзубчатая обладает чрезвычайно глубокой корневой системой, достигающей глубины 100м. Высота растения составляет 1—3м.

В центре пустыни Мохаве произрастает King Clone— клональная колония растений возрастом около 11 700 лет.
Почему-то эмблемой американских пустынь считаются кактусы. Но кактусы не так вездесущи, как ларрея. В самых сухих пустынях кактусы не растут. Воды не хватает. Ларрея растет. Она есть буквально в каждой пустыне. Даже в Долине Смерти, где месяцами стоит 40-градусная жара.
Там, где слишком сухо, кусты расположены редко. Друг от друга метров на шесть, на восемь. Между ними «свободное» пространство, которое занимают редкие травы, либо вообще голая земля. Зато в почве свободного места нет. Всюду корни, впритык друг к другу.


Кустов ларреи миллионы. Издали они кажутся странным садом. Каждый куст напоминает метровой высоты веер ветвей, воткнутых в землю. От горизонта до горизонта тянутся «сады» ларреи, и над ними висит запах креозота. Особенно после дождя. За креозотовый аромат ларрею на родине зовут чаще креозотовым кустом, хотя настоящего креозота из нее, конечно, не получают. Просто ее листья покрыты от излишнего испарения душистым смолистым веществом.

Креозотовый куст

Ларрея напоминает селитрянку тем, что тоже не дает ветру уносить из-под себя слой накопившейся почвы. Вокруг кустов появляются маленькие бугорки.
Земляные белки и кенгуровые крысы с успехом используют их в качестве готовой основы зданий, где можно отлично устроиться на жительство, стоит лишь прорыть ходы сообщения и оборудовать необходимые апартаменты. Так же поступают змеи, жабы и ящерицы. Все они находят убежище и защиту под кустами ларреи.

Несравненную устойчивость к засухам ларрея приобрела благодаря «двухэтажным» корням и «сменным» листьям. Половина корней стелется у поверхности земли, собирая те крохи влаги, что выпадает с дождями. Другая половина спускается глубоко в землю, добираясь до грунтовых вод. Но даже при такой двойной тяге обычно воды не хватает, и тогда креозотовый куст начинает выходить из трудного положения с помощью листьев.


Креозотовый куст

Когда погода не очень сухая, вырастают листья самые обычные: мягкие, зеленые. Ничего общего с листьями других пустынных растений — жесткими и маленькими. Только отблеск смелы на их поверхности говорит о том, что они защищены от излишнего испарения. Но вот становится суше, и первый комплект листьев опадает. На смену ему вырастают новые листья, уже не зеленые, а оливковые. Они более твердые, защищены более толстой тканью — кутикулой. Если засуха продолжается, креозотовый куст сбрасывает и эту оливковую роскошь, и тогда появляется третий комплект листьев, коричневых, еще более жестких. Они почти сухие и длиной в несколько миллиметров. Иногда листья сменяются четыре-пять раз.
Если сложить вместе все то время, когда ларрея покрыта листьями, получится в сумме около трех месяцев. Остальные три четверти года приходится обходиться без них. Остается совсем немного «дежурных» листьев.
Так было тысячи, миллионы лет. Но пришли люди, и жизнь креозотового куста изменилась. В пустыне провели дороги. Окантовали их, как всегда, канавами. Обычно возле дорог дикая растительность отступает. С ларреей вышло по-иному. Придорожные кусты стали неожиданно прибавлять в росте. Вместо метра-полутора вытягивались на два с половиной — три метра. Выглядят более свежими. Листья теперь не опадают надолго. Висят не два-три, а девять месяцев. А то и круглый год.

Жара осталась та же. И влаги не прибыло ни на миллиметр. Кругом та же сушь. Но распределяется влага уже по-иному. С полотна дороги она скатывается в придорожную канаву. Канава становится микроводохранилищем. Оттуда креозотовый куст черпает дополнительную влагу для содержания листьев в течение долгой засухи.

долгожители в природе


Креозотовый куст

Ларрея трёхзубчатая

Креозотовый куст

Ларрея трехзубая (чапаррель) наделена свойством глубокого очистителя (в мышечных тканях и тканевых покровах) . Возможно проведение потенциального лечения проблем мочеиспускательного канала и лимфатических желез. Тонизирует организм и восстанавливает ткани. Существует мнение, что чапаррель останавливает нежелаемый рост клеток, подавляя тканевое дыхание. Сильный антиоксидант, противоопухолевое, обезболивающее и антисептическое вещество. Один из лучших травяных антибиотиков. Чапаррель имеет высокое содержание белков, калия и натрия. Также в ней содержатся кремний, алюминий, сера, хлор и барий. Часто используется при лечении болезней кожи. Благодаря свойству растворять соединения мочевой кислоты, чапаррель оказывает большую помощь в лечении артрита (воспаления суставов) . Согласно проведенным исследованиям, в побегах кустариника содержится мощный агент против старения NDGA (nordihydroguaiaretic acid). NDGA — соединение, родственное знаменитому ресвератролу (природный фитоалексин).
Ларрея трехзубчатая


Источник: qna.center

Особая кишечная микрофлора позволяет пустынным хомякам питаться креозотовым кустом – а микрофлору эту животные могут получать через испражнения других особей.

Многие растения защищаются от травоядных животных, синтезируя разнообразные токсины. Например, можжевельник, который накапливает ядовитые вещества в хвое, или ларрея трёхзубчатая, которую называют также креозотовым кустом – у неё ядовитая смола покрывает листья снаружи.

Животным, которые сталкиваются с такими растениями, приходится решать, искать ли что-то неядовитое, или же как-то приспособиться к такой необычной еде. Во втором случае это означает эволюционную гонку вооружений – растения разрабатывают токсины, животные учатся их обезвреживать. Если говорить о травоядных млекопитающих, то у них, как считается, основная нагрузка падает на печень – именно на ней лежит обязанность расщеплять и обезвреживать вредные химические вещества, попадающие в организм.

Но всемогущие ферменты печени – не единственное оружие зверей против растительных ядов. Как выяснили зоологи из Университета Юты, пустынные хомяки Neotoma lepida почти целиком полагаются на кишечную микрофлору. В пищеварительной системе млекопитающих и раньше находили бактерий, способных обезвреживать токсины, но лишь теперь удалось чётко связать микрофлору со способностью поедать ядовитые растения.


Пустынные хомяки N. lepida (они относятся к неотомовым хомякам, которых часто скопом называют древесными крысами) живут на юго-западе США. Этот регион 17 000 лет начал в буквальном смысле сохнуть, превратившись в пустыню, которую назвали пустыней Мохаве. Хомяки жили там и раньше, и, скорее всего, питались можжевельником. Но с изменением климата можжевельник отступил на север, а на его место из Мексики пришла ларрея трёхзубчатая со своими креозотовыми листьями. Некоторые из хомяков не пошли вслед за можжевельником, а предпочли освоить новую пищу. Причём они не стали ждать генетических изменений, которые позволили бы им перерабатывать новые токсины, а начали сотрудничать со специальными бактериями.

Ранее Кевин Коул (Kevin Kohl) и его коллеги обнаружили, что у грызунов, живущих в пустыне, в кишечнике живёт больше «противокреозотных» бактерий, нежели у тех, которые обитают севернее, рядом с можжевельником. С теми и с другими поставили несколько опытов. Северных и южных хомяков делили на несколько групп: одних кормили обычным кормом, другим к корму подмешивали смолу креозотового куста, причём по ходу эксперимента доза токсичной смолы увеличивалась. Как и ожидалось, состав микрофлоры соответствовал тому, как животные питались: если в рационе были растительные токсины, да ещё и в увеличивающейся концентрации, в кишечнике возрастала доля микробов, способных обезвреживать яд.


Тогда исследователи убили антибиотиком почти всю микрофлору пустынных хомяков и попробовали их кормить, как и до этого, едой с добавками смолы креозотового куста. Грызуны переваривать такую пищу не могли, и за 13 дней потеряли десятую часть веса. Причём те, которых тоже лишали кишечных микробов, но держали на обычном, нетоксичном корме нисколько не худели.

Наконец, в третьем эксперименте грызунам, питающимся можжевельником, давали фекалии их южных сородичей, после чего сажали их на корм с добавкой креозотовых растительных смол. Никаких проблем с такой диетой, как пишут авторы работы в Ecology Letters, у грызунов не возникло, хотя в природе им с таким токсином сталкиваться не приходилось. То есть бактерии, помогающие южным хомякам переваривать креозотовый куст, вполне прижились в организме северных хомяков.

Полученные результаты говорят о том, что в смысле приспосабливаемости к не очень съедобной пище млекопитающие могут полагаться не только на собственные ферменты, но и на симбиотических бактерий. Необходимую микрофлору животные могут получать при рождении, проходя через родовые пути самки, при общении с членами семьи, при поедании самих токсичных растений, на которых вполне могут жить нужные бактерии. Наконец, те же неотомовые хомяки спокойно поедают фекалии, как свои, так и чужие, и это может быть одним из самых эффективных способов обновления микрофлоры. Можно сказать, что грызуны могут питаться ядовитыми растениями именно благодаря чужим фекалиям.


Ну а что же всё-таки происходит с теми животными, которым не повезло с правильными бактериями? Они, как было сказано, могут есть корм с токсичными добавками, причём в достаточных количествах, но одновременно сильно худеют. Задачу по обезвреживанию яда у них берёт на себя печень, что удалось установить по биохимическому анализу мочи. Но на то, чтобы обезвредить яд, у печени уходит много энергии, и именно большие энергетические траты заставляют худеть хомяков с неподходящей микрофлорой.

Стоит также заметить, что копрофагия, при всей своей, на наш взгляд, неаппетитности, вообще играет большую роль в приспособлении животных к окружающей среде. В качестве ещё одного любопытного примера можно вспомнить исследование зоологов из Швейцарского федеративного технологического института, которые выяснили, что шмели укрепляют свой иммунитет кишечными бактериями, которых могут получить только в колонии, с испражнениями других особей.


Источник: www.nkj.ru

Ларрея трехзубчатая

или
креозотовый куст (лат.Larrea tridentata)— кустарник, вид рода Ларрея (Larrea) семейства Парнолистниковые (Zygophyllaceae). Распространение, описание
Произрастает в пустынях Мохаве, Сонора и Чиуауа на территории юго-западных штатов США и северных штатов Мексики. Близкородственный вид Larrea divaricata встречается в южном полушарии.

Ларрея трёхзубчатая обладает чрезвычайно глубокой корневой системой, достигающей глубины 100м. Высота растения составляет 1—3м.

В центре пустыни Мохаве произрастает King Clone— клональная колония растений возрастом около 11 700 лет.
Почему-то эмблемой американских пустынь считаются кактусы. Но кактусы не так вездесущи, как ларрея. В самых сухих пустынях кактусы не растут. Воды не хватает. Ларрея растет. Она есть буквально в каждой пустыне. Даже в Долине Смерти, где месяцами стоит 40-градусная жара.
Там, где слишком сухо, кусты расположены редко. Друг от друга метров на шесть, на восемь. Между ними «свободное» пространство, которое занимают редкие травы, либо вообще голая земля. Зато в почве свободного места нет. Всюду корни, впритык друг к другу.

Кустов ларреи миллионы. Издали они кажутся странным садом. Каждый куст напоминает метровой высоты веер ветвей, воткнутых в землю. От горизонта до горизонта тянутся «сады» ларреи, и над ними висит запах креозота. Особенно после дождя. За креозотовый аромат ларрею на родине зовут чаще креозотовым кустом, хотя настоящего креозота из нее, конечно, не получают. Просто ее листья покрыты от излишнего испарения душистым смолистым веществом.


Креозотовый куст

Ларрея напоминает селитрянку тем, что тоже не дает ветру уносить из-под себя слой накопившейся почвы. Вокруг кустов появляются маленькие бугорки.
Земляные белки и кенгуровые крысы с успехом используют их в качестве готовой основы зданий, где можно отлично устроиться на жительство, стоит лишь прорыть ходы сообщения и оборудовать необходимые апартаменты. Так же поступают змеи, жабы и ящерицы. Все они находят убежище и защиту под кустами ларреи.

Несравненную устойчивость к засухам ларрея приобрела благодаря «двухэтажным» корням и «сменным» листьям. Половина корней стелется у поверхности земли, собирая те крохи влаги, что выпадает с дождями. Другая половина спускается глубоко в землю, добираясь до грунтовых вод. Но даже при такой двойной тяге обычно воды не хватает, и тогда креозотовый куст начинает выходить из трудного положения с помощью листьев.

Креозотовый куст

Когда погода не очень сухая, вырастают листья самые обычные: мягкие, зеленые. Ничего общего с листьями других пустынных растений — жесткими и маленькими. Только отблеск смелы на их поверхности говорит о том, что они защищены от излишнего испарения.


вот становится суше, и первый комплект листьев опадает. На смену ему вырастают новые листья, уже не зеленые, а оливковые. Они более твердые, защищены более толстой тканью — кутикулой. Если засуха продолжается, креозотовый куст сбрасывает и эту оливковую роскошь, и тогда появляется третий комплект листьев, коричневых, еще более жестких. Они почти сухие и длиной в несколько миллиметров. Иногда листья сменяются четыре-пять раз.
Если сложить вместе все то время, когда ларрея покрыта листьями, получится в сумме около трех месяцев. Остальные три четверти года приходится обходиться без них. Остается совсем немного «дежурных» листьев.
Так было тысячи, миллионы лет. Но пришли люди, и жизнь креозотового куста изменилась. В пустыне провели дороги. Окантовали их, как всегда, канавами. Обычно возле дорог дикая растительность отступает. С ларреей вышло по-иному. Придорожные кусты стали неожиданно прибавлять в росте. Вместо метра-полутора вытягивались на два с половиной — три метра. Выглядят более свежими. Листья теперь не опадают надолго. Висят не два-три, а девять месяцев. А то и круглый год.

Жара осталась та же. И влаги не прибыло ни на миллиметр. Кругом та же сушь. Но распределяется влага уже по-иному. С полотна дороги она скатывается в придорожную канаву. Канава становится микроводохранилищем. Оттуда креозотовый куст черпает дополнительную влагу для содержания листьев в течение долгой засухи.

долгожители в природе

Креозотовый куст

Ларрея трёхзубчатая

Креозотовый куст

Ларрея трехзубая (чапаррель) наделена свойством глубокого очистителя (в мышечных тканях и тканевых покровах) . Возможно проведение потенциального лечения проблем мочеиспускательного канала и лимфатических желез. Тонизирует организм и восстанавливает ткани. Существует мнение, что чапаррель останавливает нежелаемый рост клеток, подавляя тканевое дыхание. Сильный антиоксидант, противоопухолевое, обезболивающее и антисептическое вещество. Один из лучших травяных антибиотиков. Чапаррель имеет высокое содержание белков, калия и натрия. Также в ней содержатся кремний, алюминий, сера, хлор и барий. Часто используется при лечении болезней кожи. Благодаря свойству растворять соединения мочевой кислоты, чапаррель оказывает большую помощь в лечении артрита (воспаления суставов) . Согласно проведенным исследованиям, в побегах кустариника содержится мощный агент против старения NDGA (nordihydroguaiaretic acid). NDGA — соединение, родственное знаменитому ресвератролу (природный фитоалексин).
Ларрея трехзубчатая

Источник: qna.center

Креозотовый кустАмериканские ученые обнаружили мощный природный агент против старения NDGA (nordihydroguaiaretic acid) в обыкновенном ветвистом кустарнике Larrea tridentata (Ларрея трехзубая, она же – креозотовый куст), сообщает . Доклад о NDGA был сделан на 36-й ежегодной конференции организации , которая ведет исследования, помогающие продлить жизнь человека и бороться со старостью. Результаты исследования будут также опубликованы в августовском номере журнала .

По словам Ричарда Миллера (Richard A. Miller) из (University of Michigan), директора при этом университете (U-M Geriatrics Center), проведенные его группой исследования обнаружили, что добавление NDGA в пищу самцам мышей значительно повышает продолжительность их жизни. Если мышь, питавшаяся обычным образом, жила 1000 дней, то та, которой в пищу подмешивали препарат, – 1100 дней.

Интересно, но совершенно необъяснимо и то, что соединение не оказывает никаких эффектов на организм самок мышей. «Возможно, это происходит из-за того, что у мышей женского пола другой гормональный фон, возможно, доза препарата была слишком низкой», — рассуждает Миллер. — «Однако на моей памяти впервые происходит такое, чтобы одинаковые результаты были получены во всех трех принимавших участие в исследовании лабораториях». В исследовании свойств NDGA также принимают участие (University of Texas Health Science Center in San Antonio) и , штат Мэн (Jackson Laboratory in Bar Harbor, Maine).

NDGA выделяется из побегов кустарника Larrea tridentata – это обычное для пустыней Северной Америки растение, все виды которого имеют одну особенность: после каждого дождя растения издают неприятный, креозотовый запах, возникающий из-за содержащихся в их тканях смолоподобных веществ. Эти смолы традиционно используется американскими индейцами как заживляющее средство, однако досконально их свойства еще не изучены.

По словам Миллера, исследования действия NDGA на людях еще не проводились, однако если будет обнаружено, что препарат позволит продлить жизнь на 20-30% — это будет чрезвычайно важным открытием в физиологии.

Исследователи уже получили финансовую поддержку для дальнейшего изучения свойств вещества и возможной разработки лекарственного препарата от старения.

Источник: www.vokrugsveta.ru

Почему-то эмблемой американских пустынь считаются кактусы. Но кактусы не так вездесущи, как ларрея. В самых сухих пустынях кактусы не растут. Воды не хватает. Ларрея растет. Она есть буквально в каждой пустыне. Даже в Долине Смерти, где месяцами стоит 40-градусная жара.
Там, где слишком сухо, кусты расположены редко. Друг от друга метров на шесть, на восемь. Между ними «свободное» пространство, которое занимают редкие травы, либо вообще голая земля. Зато в почве свободного места нет. Всюду корни, впритык друг к другу.

Кустов ларреи миллионы. Издали они кажутся странным садом. Каждый куст напоминает метровой высоты веер ветвей, воткнутых в землю. От горизонта до горизонта тянутся «сады» ларреи, и над ними висит запах креозота. Особенно после дождя. За креозотовый аромат ларрею на родине зовут чаще креозотовым кустом, хотя настоящего креозота из нее, конечно, не получают. Просто ее листья покрыты от излишнего испарения душистым смолистым веществом.

куст ларреи, растение
Танк, замаскированный в кусте ларреи. Фото: docentjoyce

Ларрея напоминает селитрянку тем, что тоже не дает ветру уносить из-под себя слой накопившейся почвы. Вокруг кустов появляются маленькие бугорки.
Земляные белки и кенгуровые крысы с успехом используют их в качестве готовой основы зданий, где можно отлично устроиться на жительство, стоит лишь прорыть ходы сообщения и оборудовать необходимые апартаменты. Так же поступают змеи, жабы и ящерицы. Все они находят убежище и защиту под кустами ларреи.

Несравненную устойчивость к засухам ларрея приобрела благодаря «двухэтажным» корням и «сменным» листьям. Половина корней стелется у поверхности земли, собирая те крохи влаги, что выпадает с дождями. Другая половина спускается глубоко в землю, добираясь до грунтовых вод. Но даже при такой двойной тяге обычно воды не хватает, и тогда креозотовый куст начинает выходить из трудного положения с помощью листьев.

Когда погода не очень сухая, вырастают листья самые обычные: мягкие, зеленые. Ничего общего с листьями других пустынных растений — жесткими и маленькими. Только отблеск смелы на их поверхности говорит о том, что они защищены от излишнего испарения. Но вот становится суше, и первый комплект листьев опадает. На смену ему вырастают новые листья, уже не зеленые, а оливковые. Они более твердые, защищены более толстой тканью — кутикулой. Если засуха продолжается, креозотовый куст сбрасывает и эту оливковую роскошь, и тогда появляется третий комплект листьев, коричневых, еще более жестких. Они почти сухие и длиной в несколько миллиметров. Иногда листья сменяются четыре-пять раз.
Если сложить вместе все то время, когда ларрея покрыта листьями, получится в сумме около трех месяцев. Остальные три четверти года приходится обходиться без них. Остается совсем немного «дежурных» листьев.

Так было тысячи, миллионы лет. Но пришли люди, и жизнь креозотового куста изменилась. В пустыне провели дороги. Окантовали их, как всегда, канавами. Обычно возле дорог дикая растительность отступает. С ларреей вышло по-иному. Придорожные кусты стали неожиданно прибавлять в росте. Вместо метра-полутора вытягивались на два с половиной — три метра. Выглядят более свежими. Листья теперь не опадают надолго. Висят не два-три, а девять месяцев. А то и круглый год.

Жара осталась та же. И влаги не прибыло ни на миллиметр. Кругом та же сушь. Но распределяется влага уже по-иному. С полотна дороги она скатывается в придорожную канаву. Канава становится микроводохранилищем. Оттуда креозотовый куст черпает дополнительную влагу для содержания листьев в течение долгой засухи.

Происхождение ларреи остается не менее загадочным, чем у селитрянки. Ведь креозотовый куст растет не только в пустынях Северной Америки. В Южной он тоже не редок. Тянется двух-тысячекилометровой полосой вдоль пустынных предгорий Анд. Как мог проникнуть этот сухолюбивый куст из Южной Америки в Северную (или наоборот), если между ними лежит узкий, но длинный перешеек Центральной Америки, покрытый влажным дождевым лесом?



Источник: biofile.ru


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.