Могильник ядерных отходов


БАБР широко и пристально следит за деятельностью корпорации Росатом в Сибири. В Красноярском крае, в 40 километрах от миллионной Красноярской агломерации, Росатом строит хранилище ядерных отходов самых высоких классов опасности, которые относятся к высокоактивным и долгоживущим. Независимые московские учёные указывают, что ядерное захоронение в выбранном структурами Росатома участке опасно и может привести к утечкам радиации, вследствие которых радионуклиды попадут в среду жизнедеятельности человека.

Ядерная колонизация Сибири: могилостроители из Росатома на низком старте

В этой публикации БАБР даст ответы на важные вопросы в сфере обращения с радиоактивными отходами. Предупреждён — вооружён.

Что такое радиоактивные отходы?

Радиоактивные отходы представляют собой радиоактивные вещества, дальнейшее использование которых в промышленности не предусмотрено. Как правило, РАО становятся результатом деятельности человека в сфере атомной энергетики и ядерной военной промышленности. К производителям радиоактивных отходов также относятся медицинские учреждения, промышленные предприятия, исследовательские центры. 


Могильник ядерных отходов

Ленинградская АЭС.

В случае с атомной энергетикой РАО образуются практически на всех стадиях ядерно-топливного цикла.

Вопреки пропагандистстким установкам Росатома, отработавшее ядерное топливо (ОЯТ) и «урановые хвосты» (обеднённый гексафторид урана или ОГФУ) тоже относятся к радиоактивным отходам, непригодным для промышленного использования и подлежащим захоронению. Тем не менее Росатом ввозит в Россию зарубежное ОЯТ и ОГФУ под предлогом того, что Россия обладает технологиями их вторичной переработки.

Ну а зарубежные государства только рады избавиться от радиоактивных отходов, найдя в России своеобразный «рынок сбыта» для подобных опасных отходов.

В чём опасность РАО?

Радиоактивные отходы являются долгоживущим источником облучения населения. Они содержат радиоактивные ядра (радионуклиды), которые распадаются и испускают ионизирующее излучение — радиацию. Именно радиация представляет большую опасность для жизни и здоровья человека и всего живого.

Само по себе ионизирующее излучение действует на нас постоянно, но обычно его значения невелики (менее 0,003 зиверта в год). Большие дозы в течение короткого времени вызывают лучевую болезнь, первые признаки которой — тошнота и рвота, а далее идёт смертельное поражение внутренних органов.

По проникающей способности и способах защиты ионизирующее излучение делится на следующие виды (по нарастанию):


  • Альфа-излучение (защита — плотная одежда).
  • Бета-излучение (защита — плексиглас, тонкий слой алюминия, стекло, противогаз).
  • Гамма-излучение (защита — тяжёлые металлы: вольфрам, свинец, сталь, а также бетон).

Могильник ядерных отходов

Ликвидатор последствий авариии на ЧАЭС, кадр из сериала «Чернобыль».

Классификация

Радиоактивные отходы бывают жидкими, твёрдыми и газообразными. Например, на полигоне «Северный» рядом с ЗАТО Железногорск (Красноярский край), захоронены жидкие радиоактивные отходы — при этом они по старой советской технологии закачаны прямо под землю, без защитных ёмкостей, что не отвечает никаким экологическим требованиям.

По активности РАО подразделяются на низкоактивные, среднеактивные и высокоактивные. Те радиоактивные отходы, что хотят захоранивать в Красноярском крае, относятся к высокоактивным и долгоживущим.

Уровень радиоактивности отходов зависит от периода их полураспада — он обратно пропорционален радиоактивности, то есть чем длиннее период полураспада, тем меньше радиоактивность. И наоборот.


Могильник ядерных отходов

Утилизация РАО — самая острая проблема современности

Захоронение радиоактивных отходов осуществляется  в специальных сооружениях, в народе называемых могильниками.

Атомщики из Росатома, сооружая в Сибири беспрецедентный по масштабам ядерный могильник, не только подвергают опасности всё население Сибири, но и перекладывают ответственность за последствия потенциальных утечек на будущие поколения.

Предложить свою тему и связаться с редакцией БАБРа в Красноярске можно по адресу [email protected]

Источник: www.babr24.com

УДК 621.039

КОРПОРАТИВНЫЕ РАДИОГЕОЭКОЛОГИЧЕСКИЕ PR-МИФЫ 

CORPORATE RADIOGEOECOLOGICAL PR-MYTHS 

Комлев В.Н., инженер-физик, пенсионер, Апатиты

Komlev V. N., engineer-physicist, retiree, Apatity 

Аннотация. Прототип настоящей статьи – книга «Восемь с половиной мифов о радиоактивных отходах». Издатель — ФГУП «НАЦИОНАЛЬНЫЙ ОПЕРАТОР ПО ОБРАЩЕНИЮ С РАДИОАКТИВНЫМИ ОТХОДАМИ». В книге рассмотрены мифы, генерируемые обществом. Тематика нами распространена на корпоративные мифы. Конкретная основа мифотворчества, при предположении возможного соучастия в нем Института проблем безопасного развития атомной энергетики (ИБРАЭ РАН), – горно-геологическая ситуация пункта глубинного захоронения радиоактивных отходов. Рассмотрены новые мифы о выборе массива пород, его названии и качестве, подземной исследовательской лаборатории и другие. Новые корпоративные мифы затруднят доказательство безопасности массива для захоронения радиоактивных отходов. Схемы информирования общества на их основе не являются оптимальными. Приведены некоторые примеры.


Ключевые слова. Захоронение радиоактивных отходов, мифология, источники мифов, PR-технологии, общество, Росатом, участок «Енисейский», Красноярск, Россия. 

Abstract. The prototype of this article is the book “Eight and a half myths about radioactive waste”. Publisher — Federal State Unitary Enterprise “NATIONAL OPERATOR FOR RADIOACTIVE WASTE MANAGEMENT”. The book discusses the myths generated by society. Themes we extended to corporate myths. The specific basis of myth-making, under the assumption of possible complicity of the Nuclear Safety Institute of the Russian Academy of Sciences in it, is the mining and geological situation of the deep radioactive waste disposal site. New myths about the choice of the massif of rocks, its name and quality, the underground research laboratory and others are considered. New corporate myths will make it harder to prove the safety of a radioactive waste disposal facility. Public awareness schemes based on them are not optimal. Some examples are given. 

Key words. Radioactive waste disposal, mythology, sources of myths, PR technology, society, Rosatom, Yenisei site, Krasnoyarsk, Russia. 


Сотрудники ФГУП «НО РАО» опубликовали книгу «Восемь с половиной мифов о радиоактивных отходах», РАО [1]. Рассмотрены в сравнении с явью и мечтами мифы, как подчеркивают авторы, от «широкой общественности». Публикация относится к реальной и важной, обусловленной наличием РАО и необходимостью их изоляции от биосферы, проблеме человечества с потенциальной опасностью до миллиона лет и затратами в сотни миллиардов долларов (только применительно к доступной по времени перспективе оценок и открытым для анализа процессам образования отходов), несомненно, нужная, при впечатляющем кругозоре и оригинальной упаковке мыслей авторов. Хотя необходимо отметить, что такое просвещение населения с общих позиций – не в первый раз.

Вместе с тем, к настоящему времени сформировалась другая категория исключительно российских как бы знаний по теме, которые генерирует уже Национальный оператор с партнерами. Вот результаты этого творческого «познания мира и своего места в нем» почти никто не идентифицирует как мифы, а в публикациях для «широкой общественности» они выгодно представлены неколебимой правдой. 

Авторы позиционируют книгу [1] как начало обсуждения темы, допуская, что со временем появление новых мифов о РАО возможно и демифологизация этого сектора общественного сознания необходима. Продолжая эту мысль, предлагаем кратко и на отдельных примерах рассмотреть мифы: 1) от ФГУП «НО РАО» и 2) уже не с общих позиций, а конкретно, в привязке к стратегии создания основного объекта системы захоронения радиоактивных отходов в России – Красноярского ПГЗРО (пункт глубинного захоронения радиоактивных отходов). 


Миф первый. «Красноярский ПГЗРО создается в полном соответствии с международным опытом».

За рубежом место для ПГЗРО целенаправленно выбирается в результате длительных (несколько десятилетий) поэтапных поисков разных площадок по всей отдельной стране подальше от наземной гидросети, публичного сравнения и обсуждения их параметров, при горно-геологических характеристиках выбранного массива пород – главного защитного барьера ПГЗРО, отвечающих комплексу критериев… Там приоритет – стабильная геосреда.

Выбранный иным способом и по иным мотивам (вспомогательное обслуживание продвигаемых новых  ядерных энергетических технологий) рядом с промзоной ГХК (Горно-химический комбинат) и ЗАТО Железногорск (которые в свое время размещались не под задачу захоронения крупных объемов РАО), вблизи Енисея, исходя из потребностей развития комплекса переработки ОЯТ (отработавшее ядерное топливо), первоначально всего лишь для нужд ГХК, участок «Енисейский» по этим и другим признакам международному опыту не соответствует. Способ и мотивы, возможно достойные, но мировыми приоритетами они не являются. 

Миф второй. «1992-2001. Выполнены региональные исследования, в результате которых выбраны два перспективных участка». 


Региональные исследования как первый этап по единой программе и в общепринятом понимании для федерального, как минимум, с потенцией на международный (http://ecovestnik.ru/index.php/2013-07-07-02-13-50/kommentrij-specialista/3157-evolyutsiya-temy-zakhoroneniya-radioaktivnykh-otkhodov-vblizi-krasnoyarska-kak-neobkhodimost-korrektirovki-vzglyadov-v-tselom-na-sudbu-otrabotavshikh-materialov-vysokoj-opasnosti-v-rossii; http://bezrao.ru/n/3438) ПГЗРО вряд ли выполнялись вообще. Региональные исследования для такого ПГЗРО на порядки сложнее, чем для регионального и, тем более, объекта для одного предприятия. Регион для федерального ПГЗРО – страна в целом или крупная ее административная часть. Исследования 1992-2001 годов (Радиевый институт с партнерами) были выполнены на удалении от ГХК 30 км. С целью поиска массива для подземного захоронения твердых РАО исключительно от деятельности ГХК – для специализированного цеха этого предприятия (подход, само собой разумеется, тот же, что и при создании/проектировании полигонов захоронения жидких отходов «Северный» и «Западный» — вблизи основного производства комбината). Но и первые десятки километров не устроили ГХК, возможно, по экономическим и режимным соображениям. Волевым порядком место для цеха комбината перенесли внутрь «контролируемого периметра». И появилась идея цех трансформировать в федеральный ПГЗРО. И не только без региональных исследований.


Миф третий. «ПГЗРО будет размещен в породах Нижнеканского массива».

Предназначенные для строительства ПГЗРО горные породы известному по государственной геологической документации Нижнеканскому массиву гранитов не принадлежат. Других массивов с названием «Нижнеканский» (кроме как в документации Росатома) нет. 

Миф четвертый. «В настоящее время строится не ПГЗРО, а подземная исследовательская лаборатория (ПИЛ) для оценки пригодности/безопасности участка и обоснования будущего решения о возможности/невозможности захоронения РАО здесь». 

 

Оформленные уже разрешительные документы (право хоронить РАО) на федеральный и единственный, на миллион лет, ПГЗРО — Распоряжение Правительства Российской Федерации от 6 апреля 2016 г. № 595-р и многовековая («на срок эксплуатации»!) лицензия Минприроды КРР 16117 ЗД, другие документы, объемы финансирования и начавшегося строительства наземной инфраструктуры возвышенной легенде о ПИЛ никак не соответствуют. Поддержанию мифа удобно способствует удачное отсутствие указанных разрешительных документов, фиксирующих уже принятое решение, на сайтах ФГУП «НО РАО» (http://www.norao.ru/, разделы «Нормативные документы» и «Лицензии»; http://nkmlab.ru/, раздел «Краткая история ведения работ по созданию ПИЛ»). 

Дополнительно Федеральной службой по экологическому, технологическому и атомному надзору (лицензия ГН 01 02 304 3318) дано Национальному оператору «право на размещение и сооружение пункта хранения радиоактивных отходов» на участке «Енисейский» — пока без наполнения его отходами. 


Таким образом, три опубликованных разрешительных государственных документа фиксируют уже принятое решение строить ПГЗРО, два из них – принятое решение хоронить в нем РАО. Как этот факт удается ФГУП «НО РАО», при его задекларированной открытости миру, тотально, настойчиво и неуважительно «забывать» при работе с общественностью и через сайт государственного предприятия, и через СМИ, и на разного рода общественных встречах? 

А вообще, строительство ПГЗРО и размещение в нем РАО было предопределено еще в 2007 году еще одним государственным документом. Федеральной целевой программой «Обеспечение ядерной и радиационной безопасности на 2008 год и на период до 2015 года» (http://www.fcp-radbez.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=159&Itemid=211) было предписано «выполнение (и завершение – второй этап) работ по строительству опытно-промышленного объекта окончательной изоляции высокоактивных радиоактивных отходов», то есть — строительство именно ПГЗРО, деньги были выделены для этого – ничего другого значительного, видимо, первоначально и не мыслилось. 

Явление уже более десяти лет развивают целенаправленно и фиксируют документами. Каковы причины параллельного существования мифа? 

Миф пятый. «Лаборатория в Нижнеканском массиве — уникальный центр, где пройдут исследования по 150 научным направлениям, которые дадут нам возможность доказать долговременную безопасность размещения в скальном массиве радиоактивных отходов». 


Исследования по 150 научным направлениям в ПИЛ, как и ПИЛ в целом, сами по себе не дадут возможность доказать безопасность «Нижнеканского скального массива». 

ПИЛ – весьма локальное образование на периферии подлежащего оценке значительно большего объема пород (контур выработок непосредственно захоронения РАО, горный отвод, сопряженные с ним пространства по критическим направлениям к ближайшим рекам бассейна Енисея и Енисею), которые никак не попадают в зону ее исследований. Авторы мифа о «150 направлениях» понимают это, хотя публично предпочитают говорить о другом, придерживаясь идейной линии четвертого мифа. Но «Стратегический мастер-план» исследований «уникального центра» (не основная часть, а вторая, как бы рабочий документ, раздела «Планируемый комплекс проводимых исследований», http://nkmlab.ru/issledovaniya/) снабдили без лишней шумихи и восторгов самостоятельным, лишь формально вписанным в «бумагу» ПИЛ, фактически к ПИЛ не относящимся, классическим комплексом «глубоких геологоразведочных скважин» с поверхности (и наземными исследованиями в дополнительно создаваемом Опытно-демонстрационном центре, искусственно введенными в состав работ ПИЛ). Этот комплекс наземных скважин, а не ПИЛ, — главная материальная база для выводов про опасность/безопасность на основе разведки. Такая позиция, подмена основных работников/работ второстепенными, в народе объясняется так: «На чужом горбу — в рай».

Кроме того, опережающее создание ПИЛ до разведки (вскрытие массива горными выработками) может исказить естественные гидрогеологические процессы в ближней зоне «150 направлений исследований», которые затем будут возведены в статус реальной гидрогеологии для массива в целом.

Миф шестой. «Горный массив площадки ПГЗРО должным образом изучен и безопасен». 

Не изучен и вряд ли безопасен. Стадии геологической разведки на массиве не было, бурения на поисковой и оценочной стадии недостаточно, планируемые исследования в ПИЛ разведку не заменят. Кроме того, как показал недавний независимый анализ специалистами трех разных институтов РАН геологической изученности на основании материалов двух выполненных начальных стадий работ, официальные представления от 2016 года о удовлетворительном качестве массива (прежде всего, по гидрогеологии), сформированные участниками «Енисейского проекта» и положенные в основу трех государственных решений, скорей всего, ошибочны [2-4] и опасны [5]. Имеющиеся официальные представления вряд ли помогли, видимо, надежно обосновать указанные выше разрешительные документы и не обеспечат в будущем повторное (?) доказательство безопасности/пригодности участка «Енисейский». 

Разговоры о ПИЛ и 150 направлениях исследований целесообразно на время приостановить. Сначала разведка реально глубокими скважинами – потом возобновление разговоров (если они понадобятся в новой ситуации). Напомним, что после рассмотрения материалов поисковых и оценочных работ Минприроды в 2012-2016 годах уже рекомендовало выполнить разведку участка «Енисейский» [2]. Материалы о бурении скважин и выполненных исследованиях на первых двух начальных стадиях должны быть в полном объеме опубликованы для свободного доступа, чтобы общими усилиями разных специалистов качественно подготовить и обсудить проект геологоразведочных работ необходимой разведочной стадии.

Миф седьмой. «Мониторинг геологической среды в течение всего срока эксплуатации ПГЗРО». 

Кто, помимо авторов этой «умной» мысли, может представить суть и стоимость мониторинга на миллион лет? Уже пробуренные для этого на участке исследовательские скважины, как следует из материалов закупок услуг по их ликвидации или консервации, начали выходить из строя (разрушение стенок – блокирование доступа к массиву по глубине) в первые же годы эксплуатации (индикатор качества массива!). Предусмотренное для той же функции мониторинга восстановление части скважин с обсадкой железными трубами и цементированием затрубного пространства по всему стволу сразу исключит контроль пород в естественном залегании, не гарантируя, к тому же, долговечность такого «инструмента».

Миф восьмой. «В европейской части страны мест под глубокие захоронения долгоживущих отходов 1-го и 2-го классов нет». 

Дезинформация. Есть такие места. Как минимум, на Кольском полуострове [6,7]. Специалисты ФГУП «НО РАО» не могут этого не знать. А если не знают, тогда возникает вопрос о их профессионализме. Ожидаемое дальнейшее снижение для п. Никель основной деятельности ПАО «ГМК «НОРИЛЬСКИЙ НИКЕЛЬ»» и численности населения (стратегическая сессия «Никель: от моногорода к поливозможностям», декабрь 2019 г.; встреча рабочей группы по созданию концепции развития Печенгского района и поселка Никель, январь 2020 г.; [8]) дополнительно может мотивировать создание Печенгского ПГЗРО как замещающего промышленного объекта для серьезной стабилизации социально-экономического положения региона. И на Новой Земле можно найти площадку, если уйти под многолетнемерзлые породы, на глубину 400-500 метров (целевой горизонт предполагаемого захоронения в Красноярском ПГЗРО). Такая комбинация мерзлоты и стабильных пород будет по-настоящему уникальной. Да, дороговато строить на Новой Земле. А миллион лет исправлять последствия нынешней мифологии – дешево? Да и строит же сейчас Росатом там порт и горнорудный комбинат, осваивая Павловское месторождение. На Шпицбергене давно горняки – свои люди. И российская Арктика в целом во многом переходит под контроль Росатома. 

Миф девятый. Экологическая безопасность: «изоляция радиоактивных отходов на весь период их потенциальной опасности, окончательная изоляция РАО с учетом любых потенциальных экологических рисков». 

Где это доказано? Особенно для РАО, содержащих активный в биологических процессах изотоп углерод-14, а также химически токсичные изотопы плутония, америция и других минорных актинидов, которые могут создать опасность стерилизации [9] крупных регионов планеты. Чем подкреплены обещания ФГУП «НО РАО» в самом-самом начале пути?

Миф десятый. «Доступность для граждан и общественных объединений информации об обращении с РАО».

Как с этим соотносится:

— активное внедрение в общественное сознание мифов 1 – 9; 

— оставление без ответа прямого публичного обращения в адрес ФГУП «НО РАО», Н.В. Медянцеву (http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=6997);

— оставление без ответа массы вопросов (в том числе, и для ФГУП «НО РАО») в научных публикациях (например: http://www.proatom.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=7722; http://www.ecovestnik.ru/index.php/2013-07-07-02-13-50/kommentrij-specialista/2943-gde-dolzhny-upokoitsya-radioaktivnye-otkhody-rossii; http://www.ecovestnik.ru/index.php/2013-07-07-02-13-50/kommentrij-specialista/3157-evolyutsiya-temy-zakhoroneniya-radioaktivnykh-otkhodov-vblizi-krasnoyarska-kak-neobkhodimost-korrektirovki-vzglyadov-v-tselom-na-sudbu-otrabotavshikh-materialov-vysokoj-opasnosti-v-rossii)?

И дополнительно «то ли сказка, то ли быль, то ль иной какой-то стиль». «История атомной энергетики за свои более 70 лет существования показала, что единственной угрозой безопасности может стать только человеческий фактор. Если всё делать так, как предписано в правилах и регламентах, ничего плохого случится не может. У нас очень высококвалифицированные специалисты, и поэтому мы можем гарантировать безопасность». 

Каково здесь соотношение реальности и мифа? Неужели человек настолько победил природу, что в горе миллион лет без него угрозы безопасности природно-техногенный ПГЗРО, созданный в полном соответствии с правилами и регламентами, не будет представлять? Как применяемые правила и регламенты учитывают международный опережающий опыт? Насколько создатели ПГЗРО изучили и поняли его и российский? Кроме того, в России появились научные претензии к реальному использованию глин в конкретных ПЗРО – следующего после горного массива по практической значимости защитного барьера [10]. Профессиональная горно-геологическая и в сфере РАО подготовка научного, административного и по части взаимодействия с обществом персонала ФГУП «НО РАО», если принять во внимание (хотя бы по информации на сайте организации) базовое образование, опыт предыдущей работы, наличие и содержание личных научных публикаций, суть публичных высказываний по теме, — она соответствует «крайне важной для радиационной безопасности и стабильности региона и страны в целом» задаче? Хотелось бы, чтобы читатели попытались сами в этом разобраться. 

Перспектива нахождения новых мифов от ФГУП «НО РАО». Сотворение мифов и близкое этому творчество сотрудников ФГУП «НО РАО» не ограничено рамками работ на участке «Енисейский» и горно-геологической тематикой. 

Литература

1. Книга «Восемь с половиной мифов о радиоактивных отходах», [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.norao.ru/. 

2. Морозов О. А., Расторгуев А. В., Неуважаев Г. Д. Оценка состояния геологической среды участка Енисейский (Красноярский край) // Радиоактивные отходы. 2019. № 4 (9). С. 46—62. DOI: 10.25283/2587-9707-2019-4-46-62. 

3. Кочкин Б. Т. Задачи изучения геологической среды участка Енисейский на текущем этапе реализации проекта захоронения // Радиоактивные отходы. 2019. № 2 (7). С. 76—91. DOI: 10.25283/2587-9707-2019-2-76-91. 

4. Мартынов К. В. Захарова Е. В. Анализ локализации и сценария эволюции ПГЗРО на участке Енисейский (Красноярский край) // Радиоактивные отходы. — 2018. — № 2 (3). — С. 52–62. 

5. «Сегодняшняя Газета» от 06 февраля 2020 г., Красноярск, Атомная тема. Могильником займётся специальная комиссия [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://vk.com/atom26.

6. Melnikov N.N., Konukhin V.P., Komlev V.N. et al. Jmprovement of the Safety of Radioactive Waste Management in the North West Region of Russia. Disposal of Radioactive Waste. TACIS Project. NUCRUS 95410. Task 3.Report. — Apatity — Orlean, Russian Federation — France, 1998.-270p. 

7. Комлев В.Н. Методология и пример выбора мест для захоронения радиоактивных отходов. — Экологический вестник России. – 2020, №№ 2 и 3. 

8. «Никель — это только начало». [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://bloger51.com/.

9. Статьи Д. Башкирова на сайте http://www.proatom.ru/.

10. Современное состояние в разработках и использовании глинистых материалов в качестве инженерных барьеров безопасности на объектах консервации и захоронения РАО в России, [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.atomic-energy.ru/.

 

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Институт проблем безопасного развития атомной энергетики (ИБРАЭ РАН) письмом за подписью академика Л.А. Большова от 17.02.2020 (https://drive.google.com/file/d/1jzgsSPNV-Ib86OAOU-a0W3UaAKrH3Io6/view) обозначил желание участвовать в работе Краевого радиоэкологического центра и комиссии по общественному контролю за деятельностью Росатома и строительством красноярского пункта глубинного захоронения радиоактивных отходов. Одновременно он изложил свое понимание проблемы и свои принципы работы в рамках новой общественной инициативы. Полезно было бы с помощью ответов Института на ряд вопросов соответственно смыслам его письма уточнить реальную позицию ИБРАЭ и убедиться в отсутствии очередного мифотворчества. 

 

1. Цитата: «Нет оснований для отказа от выбранного участка». 

Первый вопрос администрации ИБРАЭ.

Появились ли основания для подготовки отдельного проекта геологоразведочных работ (разведочная стадия) и выполнения этих работ до начала горных работ по вскрытию массива участка «Енисейский»? 

 

2. Судя по обозначенному в письме году (2016) подключения ИБРАЭ к работам по геологической изоляции РАО в России, выбор участка сделан без него.

Второй вопрос администрации ИБРАЭ.

Какое смысловое содержание заложено в понятие «выбор» его авторами, от результата которого — выбранного участка «Енисейский» — ИБРАЭ не видит оснований отказываться? 

 

3. ИБРАЭ планирует подготовить монографию и статьи, которые задним числом должны обосновать выбор участка «Енисейский» как наиболее перспективного в стране. 

Третий вопрос администрации ИБРАЭ.

В каких научных публикациях показаны, «до» а не «после» принятия судьбоносных разрешительных документов по участку «Енисейский», планы, процесс и результаты сравнительного выбора среди российских альтернатив наиболее перспективного участка? 

 

4. В письме декларируется прозрачная последовательность: ПИЛ-исследования- принятие решений.

Четвертый вопрос администрации ИБРАЭ.

Как объяснить реализованную на деле последовательность: решения о ПГЗРО и праве хоронить там РАО есть — ПГЗРО строится — ПИЛ отсутствует — исследования в ПИЛ отсутствуют? 

 

5. В письме справедливо избегают употреблять сомнительное название массива, от которого его авторы образовали даже броское — «НКМ-лаборатория».

Пятый вопрос администрации ИБРАЭ.

Чем объяснить настойчивое, в разных словесных комбинациях, приписывание авторами выбора участка «Енисейский» расположенному в его недрах массиву названия «Нижнеканский»? 

 

6. Цитата: «Кратко отметив, что приведенные в статье «Могильником займется …» заключения экспертов не вполне корректны». 

Шестой вопрос администрации ИБРАЭ.

Какие конкретно заключения экспертов в статье «Могильником займется …» не вполне корректны? 

 

7. Цитаты: «Естественно желание использовать для подтверждения своих позиций информацию из серьезных источников»; «Необходима полная открытость в отношении всех неопределенностей»; «Отражение и учет различных научно обоснованных точек зрения, позволяющие научной общественности и просто заинтересованным гражданам производить самостоятельную оценку» …

Седьмой вопрос администрации ИБРАЭ.

Это сказка или быль, иль иной какой-то стиль? 

 

8. Цитаты: «Отражение и учет различных научно обоснованных точек зрения, позволяющие научной общественности и просто заинтересованным гражданам производить самостоятельную оценку»; «… утверждена «Стратегия создания пункта глубинного захоронения РАО»».

ИБРАЭ является соавтором Стратегии. 

Восьмой вопрос администрации ИБРАЭ. 

Как Институт «отразил» и «учел» критические замечания и вопросы к смыслам Стратегии и к ней самой, многократно и в разных изданиях опубликованные мной и другими? Примеры критических публикаций: За Енисей обидно, http://www.proatom.ru/; Стратегия замкнутого ядерного топливного цикла и нестратегическая экология захоронения радиоактивных отходов: рецензия на документ Росатома / В. Н. Комлев // Экологический вестник России. — 2018. — № 11. — С. 28-31; Рецензия на документ Росатома «Стратегия создания пункта глубинного захоронения радиоактивных отходов» / В.Н. Комлев // Геофизический журнал. — 2018. — Т. 40, № 6. — С. 177-183; Комлев В.Н., Горно-геологический журнал, 2019. №2 (58), Радиогеоэкология командора. 

 

9. Судя по обозначенному в письме году (2016) подключения ИБРАЭ к работам по геологической изоляции РАО в России, он не является соавтором выбора и «старослужащим» в проблеме. 

Девятый вопрос администрации ИБРАЭ.

Достаточен ли собственный опыт Института? 

ИБРАЭ-УТОЧНЕНИЕ: Достаточность собственного опыта?

ИБРАЭ существует 30 лет. Был вызван к жизни Чернобылем. Это, первоначально и в основном, определило и формирование кадрового состава.

Основные достойные темы до 2016 года (по «ИБРАЭ РАН заложил научные основы стратегического планирования в ядерной и радиационной безопасности в России»: Л.А. Большов, И.И. Линге, С.С. Уткин – руководители и ответственные исполнители; http://www.ras.ru/news/shownews.aspx?id=297622a9-1c10-4868-bd4b-6a6012fbbf6c&print=1):

1. Последствия Чернобыля и безопасность АЭС на будущее; 

2. Ликвидация «ядерного наследия» на Северо-Западе России;

3. Теченский каскад водоемов (ТКВ). 

Прежние руководители и ответственные исполнители начали с 2016 года формировать и исполнять тему Красноярского ПГЗРО (ИБРАЭ был определен головной организацией): консолидировать вопросы научно-технического сопровождения создания ПГЗРО в формате стратегического мастер-плана. 

Для темы ПГЗРО необходимы горно-геологические знание, понимание и умение применительно к подземному захоронению РАО, включая выбор площадок, или к подземному строительству особо важных объектов. Эти необходимые компетенции приобретаются в ходе базового образования и дальнейшей профессиональной деятельности.

Базового горно-геологического образования лидеры ИБРАЭ по теме ПГЗРО не имеют. Тематика ИБРАЭ до 2016 года комплексного горно-геологического опыта не требовала. Но она, что важно для будущего, не могла его и дать.

Кроме того, во всех темах основным является «стратегическое планирование». Лидеры ИБРАЭ, например, обосновали горизонты такого планирования (смотрения вперед, прогнозирования последствий) для ТКВ в 20 и 200 лет. Но для ПГЗРО опыта такого подхода мало. 

Источник: narod.one

Какие первые ассоциации возникают у вас, когда вы слышите «хранилище радиоактивных отходов»? Уверен, кто-то сразу представляет глубокую яму, в которую сваливают без разбора требуху из ядерного реактора и списанные боеголовки. Или ангар с бесконечными рядами жёлтых бочек с характерным значком радиации на боку, из которых постоянно что-то вытекает и просачивается в землю. И это не случайно — нужно «сказать спасибо» американским боевикам 90-х, которые привили этот устойчивый образ. Но в жизни всё совсем не так. Хранение радиоактивных отходов — задача, которую совместно решают учёные и инженеры разных стран, несмотря на политические ситуации и экономические санкции. О том, как это делают у нас в России, я и хочу рассказать.

Откуда берутся радиоактивные отходы?

За более чем полувековую историю атомной отрасли в России накопилось большое количество радиоактивных отходов. Это химическая посуда из лабораторий, отслужившие свой срок приборы, строительный мусор, фильтры удерживающих выбросы установок — всё, что уже не подлежит переработке и повторному использованию. Чего греха таить, опасного мусора хватит на тысячи, а то и миллионы лет — именно такой период полураспада у отдельных изотопов и радиоактивных элементов периодической системы Менделеева. И никуда от этих отходов нам не деться — в обозримом будущем серьёзной альтернативы атомной энергетике не ожидается, а о безотходном термоядерном реакторе пока можно только мечтать. А на отказавшуюся от мирного атома Германию всегда найдётся какая-нибудь Франция или Бельгия, которая эту атомную энергию в ту же Германию будет поставлять.

До определённой поры этими отходами занималось каждое предприятие в отдельности, которое их и производило. Худо-бедно удавалось как-то всё это консервировать, закачивая на полуторакилометровую глубину под землю жидкие отходы или складируя во временных хранилищах твёрдые. Здесь ключевое слово «временных».  Это значит, что проблема изоляции материалов, представляющих большую опасность для всего живого, решалась только на ближайшие 50-70 лет. А потом само хранилище становилось опасными отходами, которые нужно было как-то изолировать вместе с тем, что в нём находилось раньше. И так по кругу. Понятно, что это не могло продолжаться вечно. Остро встал вопрос о создании надёжных хранилищ, рассчитанных на сотни и тысячи лет. И решить его нужно было так, чтобы решение не стало большой головной болью для следующих поколений.

Как хранят радиоактивные отходы?

В 2011 году в России появилось специализированное предприятие, которое только и занимается захоронением радиоактивных отходов (давайте сократим до РАО) — «Национальный оператор по обращению с РАО», или коротко «НО РАО». Сегодня это единственная организация, которая уполномочена спасать и охранять нас от тонн РАО.

«НО РАО» не стартовал свою деятельность с чистого листа — ему досталось советское ядерное наследие в виде многочисленных временных хранилищ при химических комбинатах, АЭС и НИИ, вроде нашего, Димитровградского. Отсюда и появилось два основных направления работ оператора: поддерживать в надлежащем порядке существовавшие до появления «НО РАО» пункты глубинной геологической изоляции жидких РАО и строить более надёжные новые пункты финальной изоляции твёрдых РАО.

«НО РАО» состоит из нескольких филиалов, разбросанных по всей стране:

  • «Димитровградский» в г. Димитровград Ульяновской области,
  • «Железногорский» в г. Железногорск Красноярского края,
  • «Северский» в г. Северск Томской области,
  • Отделение «Новоуральское» филиала «Северский» в г. Новоуральск Свердловской области,
  • «Озёрский» в г. Озёрск Челябинской области.

Как вы уже наверное поняли, в этих городах либо уже существуют старые, либо строятся новые хранилища РАО. К примеру, в Димитровграде, при НИИАР, где делают самый дорогой металл в мире Калифорний и лечат людей от сложных форм рака, уже давно изолируют отходы производства на своей территории. Делается это закачкой жидких РАО в две скважины, глубиной в 1380 и 1250 метров каждая. Глубина подобрана таким образом, чтобы опасная жидкость находилась между двумя водоносными горизонтами и ни в коем случае не попала ни в один из них. К сожалению, это не самый идеальный вариант надёжно спрятать продукты жизнедеятельности ядерного реактора, но на период 60-х годов иного придумать не смогли. Правда, были предложения по выпариванию воды из этой массы, дабы перевести отходы из опасной категории жидких в менее опасную твёрдых, но пока всё остаётся так, как есть. «НО РАО» постоянно мониторит параметры окружающей среды и никаких отклонений, судя по ежегодным отчётам, не выявляет — отходы находятся там, где и должны находиться.

Если с советским наследием пока ничего не получается сделать, то текущие отходы уже можно и нужно изолировать по современным стандартам, используя международный опыт. Хотя неужели вы думаете, что за границей как-то иначе хоронили свои РАО? До какой-то поры даже в Европе, не говоря уж об американцах, отходы просто отвозили подальше от берега и сбрасывали бочками в море. Океан таит в себе более страшную угрозу, нежели острова пластикового мусора и полиэтиленовых пакетиков….

Делали так, потому что считали, что лучший способ избавиться от радиоактивных веществ — распылить их в окружающей среде, а она уже сама с ними разберётся. Но вышло совсем иначе. Выяснилось, что радионуклиды обладают способностью скапливаться в одном месте — в биологических тканях животных и растений. Стало ясно, что вернуть природе изотопы Стронция и Цезия просто так не получится. Придётся подождать, пока они распадутся на более безопасные вещества. А ждать нужно долго. И не просто ждать, а еще и контролировать, чтобы радиоактивные изотопы не попали случайно в окружающую среду.

Если с высокоактивными веществами всё понятно — их надо прятать глубоко и надолго, то с низкоактивными можно поступить проще — оставить их у самой поверхности земли в специальных бункерах, потому что так проще контролировать. Эти пункты финальной изоляции РАО назвали приповерхностными. Они рассчитаны на 10 000 лет безопасного хранения отходов на весь период их потенциальной опасности.

Такой современный пункт уже работает в одном из филиалов «НО РАО» — в закрытом городе Новоуральске, куда не попасть простому смертному. Но для меня сделали исключение — я побывал там и своими глазами увидел, как устроено приповерхностное хранилище РАО.

Какие бывают радиоактивные отходы?

Тут нужно сделать небольшое лирическое отступление и рассказать о классах радиоактивных отходов. Их всего 6:

Отходы 1-го и 2-го классов самые опасные, но их меньше всего по количеству. Это высокоактивные РАО, период полураспада которых измеряется сотнями тысяч лет. По нормам МАГАТЭ, изолировать такие отходы можно только  в глубинных хранилищах.

РАО 3 и 4 класса — это низко и очень низко активные отходы: ветошь, приборы, одежда, загрязненные радиоактивными веществами перчатки, строительный мусор и так далее. Как раз их и можно изолировать в приповерхностных хранилищах, до ста метров глубиной.

Класс 5 — жидкие радиоактивные отходы.
Класс 6 — отвалы горнорудной промышленности с повышенным радиационным фоном.

Отходы последних двух классов допускается хранить в пунктах временного хранения.

Итак, если с классами всё понятно, то уже вырисовывается более-менее полная картина: в неглубоких бункерах хранят только среднеактивные короткоживущие и низкоактивные отходы 3 и 4 классов. Нельзя сказать, что они совсем не опасны — еще как опасны! Но только в том случае, если вы потрогаете их руками или полижите языком. Основная опасность, исходящая от подобных отходов — альфа- и бета-частицы, которые способны нарушить работу ваших клеток. Но для этого им нужно попасть внутрь организма. На расстоянии альфа- и бета-излучение не представляет никакой опасности. Дело в том, что свободный пролёт бета-частицы (электрон или позитрон) в воздухе ограничен всего несколькими метрами, а альфа-частицы и того меньше — несколько сантиметров. Она не способна даже пробить верхний слой кожи. Поэтому вы можете спокойно подойти к открытому контейнеру с радиоактивным мусором на расстояние до 20 метров и вам ничего не будет. Серьёзные проблемы начнутся только после того, как источники этих частиц попадут с водой или пылью вам в лёгкие или желудок.

В герметичных контейнерах низкоактивные отходы вообще себя никак не проявляют. Понятно, что со временем оболочка всё равно разрушится под действием частиц, но в этом случае на их пути встанут толстые стены бункера, а затем и многометровые толщи специального наполнителя, глины и горной породы.

Как устроено приповерхностное хранилище отходов?

Новоуральск не случайно был выбран для строительства новой площадки. С 1945 года здесь работает Уральский электрохимический комбинат (АО «УЭХК»), который производит обогащённый гексафторид урана для атомных электростанций. За десятилетия работы комбината скопилось большое количество РАО, которые были захоронены в 4 километрах от города. «НО РАО» создал на базе этого хранилища новое, значительно расширив его. В 2016 году пункт принял первую партию отходов 3 и 4 классов от электрохимического комбината.

На примере нового строящегося пункта финальной изоляции РАО в Новоуральске можно понять, как выглядит хранилище. Строить его начинают с инженерно-геологических изысканий. Нужно детально изучить особенности строения грунта на месте будущего объекта, чтобы никуда и ничего не уползло и не протекло со временем. Пласты должны быть очень устойчивыми и не сдвигаться в результате землетрясений. В Новоуральске хранилище строят в скальном массиве, взрывами расчищая необходимую площадку.

Со всех сторон бетонный бункер будет защищён толстым горным массивом — ни одна бета не должна вылететь наружу. Порода массива — габбро-диорит — высочайшей прочности камень.

На этой схеме видно, что представляет из себя приповерхностное хранилище РАО:

На втором этапе в получившемся котловане заливают прочное основание, которое не даст радионуклидам просочиться сквозь пол.  После этого его покрывают слоем специальной глины, которая способна сдерживать распространение радиоактивных веществ на протяжении тысяч лет.

Далее, на этой подушке начинают возводить бетонные пол и стены бункера, толщиной 70 см. Бетон, как и глина, тоже особой марки, рассчитанный минимум на 100 лет работы.

Глубина пункта финальной изоляции —  7 метров. Это практически двухэтажный дом, закопанный под землю.

Когда стены «дома» будут готовы, строители приступят к следующему этапу — заполнению пространства между бетоном и скальной породой глиной. Толщина этого «глиняного замка» будет равна примерно 2 метрам.

После этого хранилище начнёт свою работу, и его будут постепенно загружать контейнерами с РАО. Слой за слоем внутри выстроятся металлические и бетонные кубы, в которых будет запечатан уже никому не нужный мирный атом. Когда хранилище полностью заполнится, его закроют. Поверх него положат еще один слой глины и почвы, которая будет засеяна травой. Внешне это будет выглядеть как зелёный холм. Примеры уже есть во Франции, где подобные хранилища располагаются в нескольких сотнях метров от сельскохозяйственных полей.

Рядом с каждым участком хранилища, который называются «картой», предусмотрены специальные скважины. В них опускаются измерительные приборы, позволяющие контролировать целостность хранилищ и фиксировать утечки радиации в почву, если таковые имеются.

Как загружают хранилище радиоактивных отходов?

Теперь, когда вы знаете, как устроено хранилище, давайте посмотрим, как оно наполняется.

«НО РАО» не занимается транспортировкой отходов от предприятия до своего хранилища — это делает специальная транспортная организация. Грузовик к с контейнерами заезжает на территорию хранилища, где его встречают сотрудники ФГУП «РосРАО». Они тщательно замеряют фон вокруг него, чтобы убедиться, что герметичность не нарушена и с грузом можно работать.

Радиоактивный фон на площадке рядом с контейнерами не должен превышать естественного. Прибор, выданный мне при входе на территорию, показал всего 0,05 мкЗв/ч, при норме в 0,1-0,16 мкЗв/ч. При ненарушенной целостности контейнер с РАО не представляет вообще никакой опасности. Видите серую коробочку на фоне? Это как раз он, свеженький — приготовили к загрузке в хранилище.

Всё в порядке, можно разгружать.

Наверняка вам интересно, что там внутри.  В левом, судя по надписи мелом, строительный мусор. А в правом — что-то металлическое. Возможно, корпуса каких—то приборов или конструкций.  Обломки ракеты, взорвавшейся недавно в Северодвинске, наверняка поедут в таком же контейнере в одно их хранилищ на территории России.

Толщина стенок такого контейнера составляет 12 см. Внутри него стоят четыре 200-литровые металлические бочки, в которых и находятся сами отходы.

Считаете, сколько слоёв защиты?

  • Стенки бочек, 1-2 мм,
  • Стенки контейнера, 12 см,
  • Стенки бетонного бункера, 70 см,
  • Слой глины, 2 м,
  • Слой почвы, 50 см.

Итого, почти 3,5 метра комбинированной преграды из бетона, металла и глины.

Контейнеры по одному достают из фургона мощным автопогрузчиком.

И везут на площадку загрузки в хранилище.

Но прежде, чем он попадёт внутрь, его тщательно просканируют на следы утечек радиации. Только после этого руководитель полигона принимает контейнер на вечное хранение.

Специальный козловой кран поднимает контейнер.

Обратите внимание на внутреннее убранство кабины крана — у женщин везде уют и порядок.

Кран опускает контейнер вниз…

Туда, где уже стоят сотни таких же контейнеров.

Подобное хранилище, как в Новоуральске, рассчитано на 20 тыс. кубометров РАО 3 и 4 классов.

Сколько стоит хранить радиоактивные отходы?

Конечно, «НО РАО» делает всё это не бесплатно. Оставить один такой контейнер с отходами в хранилище стоит немалых денег. Ведь речь идёт не только о разовой процедуре погрузки/выгрузки, а о постоянном мониторинге на протяжении всех последующих лет.

На сайте «НО РАО» можно найти открытый прайс на этот вид услуг с 2018 по 2022 годы:

К примеру, в следующем году похоронить кубометр РАО 3-го класса будет стоить 157 тыс рублей. Кубометр — это примерно один такой синий контейнер. А вот за закачку под землю кубометра жидкой высокоактивной бяки с предприятия возьмут уже почти 1,5 млн. рублей.

А что дальше?

В Димитровграде, несмотря на слухи и разговоры, «НО РАО» пока не планирует строить ничего нового. Но на территории НИИАР и так уже существует временное хранилище остеклованных РАО, которые находятся  в обычных ангарах на поверхности. По-хорошему, их бы тоже нужно закатать в бетон и глину. Но пока не было ни общественных слушаний, ни инженерно-геологических изысканий.

Пункт приповерхностного захоронения в Новоуральске — самый первый запущенный в работу в России. Скоро подобные объекты появятся в Озёрске Челябинской области и Северске Томской области. А в закрытом городе Железногорске «НО РАО» начал строительство целой подземной исследовательской лаборатории. На глубине 500 метров будут проводиться исследования возможности финальной изоляции радиоактивных отходов 1 и 2 классов. Ну чем не Black Mesa из Half-Life?

В лаборатории специалисты будут решать одну единственную задачу: сделать так, чтобы отходы атомной энергетики не создали проблем следующим поколениям.


Автор фото и текста: Алексей Мараховец
Использование (полный перенос на другой ресурс, перепечатка) текста и фотографий статьи без согласия автора запрещено!  Фотографии без подписи и инфографика предоставлены пресс-службой «НО РАО».

Источник: zen.yandex.ru

Сколько в стране накоплено радиоактивных отходов (РАО)? Где они лежат? Что с ними делать? Как происходит перевозка и упаковка РАО? Где их размещают на окончательную изоляцию и что будет с ним через десять, сто, тысячу лет? Все о работе с радиоактивными отходами в России — в интервью руководителя Центра общественных связей Национального оператора по обращению с радиоактивными отходами (НО РАО) Никиты Медянцева.

— Радиация — тема, которая вызывает у людей страх: все вспоминают Чернобыль, Фукусиму, аварию на ПО «Маяк» а, с недавних пор, еще и историю с рутением, которого все испугались. Радиация — это действительно страшно?

Радиация — это природное явление. На 85 процентов радиационный фон обусловлен природными факторами, на 14 процентов — современной медициной, авиационными перелетами, все остальное (даже в местах расположения атомных объектов) дает не более 1 процента. Радиоактивна даже картошка. Бананы по сравнению с многими другими продуктами более радиоактивны. Но если сравнивать их, например, с гранитом, то практически совсем не радиоактивны.

Радиоактивен бетон: в подвалах домов скапливается выходящий из земли радиоактивный газ радон. То есть радиоактивность — это такая же часть нашей жизни, как солнечный свет, воздух и вода. Все знают, что человек получает дозу, проходя рентгенографические обследования, но никто не задумывается, что такую же дозу он получает во время каждого более-менее продолжительного полета в самолете.

Наше предприятие занимается захоронением (этот термин сложился исторически, но мы предпочитаем использовать международную терминологию и говорить «финальной изоляцией») радиоактивных отходов, которые были накоплены в России за все годы.

Проблему изоляции РАО нужно решать не временно — как это происходило в СССР, когда решение, по сути, все время откладывали. Но тогда ставились другие задачи — наработка плутония, создание ядерного оружия, потом — атомной промышленности, и эти задача перевешивали все остальные.

Сегодня мы стоим перед необходимостью решать задачу изоляции радиоактивных отходов на максимально долгий срок — сопоставимый с периодом опасности радиоактивных отходов для окружающей среды и человека.

— Насколько много радиоактивных отходов сейчас в России? Где они лежат?

— В России накоплено около 500 миллионов кубометров РАО. Большая часть всех этих отходов сосредоточена в Теченском каскаде водохранилищ (неподалеку от ПО «Маяк» в Озерске, где в 1957 году произошла так называемая Кыштымская авария — прим. ред.) в донных отложениях. Доступ людей туда ограничен и там проводятся мероприятия по созданию системы барьеров, препятствующих распространению радионуклидов в окружающую среду.

До недавнего времени было еще озеро Карачай (там же — прим. ред.), но сегодня оно ликвидировано — засыпано грунтом. Это было сделано опять же в целях препятствования распространению радионуклидов в окружающей среде: если в Теченском каскаде с помощью гидротехнических сооружений можно поддерживать постоянный уровень воды, то в озере это невозможно, оно могло пересохнуть, могло обнажиться дно, что способствовало бы выветриванию радионуклидов. Но сегодня такой опасности уже нет, так как озера не существует. Надо отметить, что в этом месте РАО появились в результате форсированной реализации советского ядерного проекта, связанного с созданием паритетета ядерных зарядов с США.

Есть накопленные отходы, связанные с деятельностью предприятий атомной отрасли. Вообще, все радиоактивные отходы делятся на шесть классов. РАО 1 и 2 классов самые опасные, но их меньше всего по количеству. Это остеклованные высокоактивные РАО и среднеактивные отходы с длительным периодом полураспада — до сотен тысяч лет.

По нормам МАГАТЭ, для финальной изоляции радиоактивных отходов 1 и 2 класса предусмотрено размещение только в глубинных хранилищах.

Это действительно очень опасные отходы, и чтобы они точно не могли нанести вред окружающей среде, основным барьером безопасности должна стать стабильная на протяжении миллионов лет, хорошо гидроизолированная геологическая среда.

РАО 3 и 4 класса — это низко и очень низко активные отходы: в основном, одежда и оборудование: загрязненные радионуклидами перчатки, приборы, ветошь, строительный мусор и так далее. Их по нормам МАГАТЭ можно изолировать в приповерхностных хранилищах, то есть в сооружениях до ста метров глубиной. Пятый класс — это жидкие радиоактивные отходы, шестой — это отвалы горнорудной промышленности с повышенным радиационным фоном. Все эти отходы находятся в основном в пунктах временного хранения. С конца 2016 года Национальный оператор ввел в эксплуатацию первый пункт приповерхностного размещения РАО 3 и 4 классов. Жидкие РАО изолируются в глубинных геологических формациях на протяжении уже нескольких десятков лет.

— Сколько таких пунктов есть у НО РАО и где они находятся, если это не «военная тайна»?

— Не тайна — Национальный оператор стремится, чтобы его деятельность была максимально открыта общественности. Сейчас у нас есть четыре пункта: один — для твердых радиоактивных отходов 3 и 4 класса и три — для жидких РАО. Они находятся вблизи городов Димитровград, Северск и Железногорск, так как эти пункты привязаны к технологической цепочке существующих предприятий атомной отрасли (НИИ атомных реакторов, Сибирского химического и Горно-химического комбинатов).

Первый и пока единственный пункт финальной изоляции твердых радиоактивных отходов 3 и 4 класса находится в Новоуральске (он называется ППЗРО — приповерхностный пункт захоронения радиоактивных отходов). Полигон достраивался и вводился в эксплуатацию нами, но проектировался и строился еще до создания Национального оператора. В декабре 2016-го мы приняли на новоуральском хранилище первую партию радиоактивных отходов.

По планам, к 2020 году первая очередь ППЗРО в Новоуральске должна быть уже заполнена, а всего, с учетом всех очередей, этот объект будет вмешать около 53 тысяч куб. м РАО 3 и 4 классов.

Сейчас заканчивается проектирование двух других пунктов финальной изоляции РАО 3 и 4 классов (схожих по концепции с новоуральским) — речь об объектах вблизи Озерска и Северска. В Озерске планируется построить пункт мощностью около 200 000 куб. м. В городе уже прошли общественные слушания по предварительной оценке воздействия объекта на окружающую среду, в следующем году предстоит провести слушания по материалам обоснования лицензий на размещение и сооружение пункта финальной изоляции, после чего мы сможем приступить к стройке.

Еще один объект проектируется вблизи Северска, где находится Сибирский химический комбинат (Томская область) — там планируется пункт объемом около 150 тысяч куб. м РАО. Это не все объекты, которые планирует создать Национальный оператор, но по остальным перспективным площадкам окончательных решений пока нет. Известно лишь, что один будет на территории Приволжского или Южного федеральных округов, другой — на северо-западе страны. Там рассматриваются три региона: Ленинградская, Архангельская и Мурманская области.

Кроме этого, Национальный оператор изучает сейчас площадку, где планируется построить объект для размещения радиоактивных отходов 1-2 класса на глубине 500 метров — в Нижне-Канском скальном массиве недалеко от города Железногорска в Красноярском крае. Там сначала будет создана подземная исследовательская лаборатория, которая должна будет дать ответ на вопрос о безопасности (или небезопасности) размещения радиоактивных отходов в этом месте.

Сейчас уже начинаются работы по строительству наземной энергетической инфраструктуры подземной исследовательской лаборатории. Завершить ее строительство планируется к 2025 году. Исследования будут вестись как на стадии строительства, так и в последующие годы — будет проводиться целый комплекс исследований, в том числе отработка технологических операций по обращению с радиоактивными отходами. Сейчас трудно предсказать, когда будет приниматься решение о строительстве собственно хранилища — по-видимому, это будет не раньше 2030 года.

— Кто финансирует все эти работы и кто отвечает сегодня за радиоактивные отходы в России?

— 11 июля 2011 года, когда был принят закон об обращении с радиоактивными отходами, стало водоразделом: все РАО, образованные до этой даты, перешли в разряд исторических (накопленных), и государство взяло на себя обязательства по решению задачи их окончательной изоляции. В конечном счете, в соответствии с международными нормами и российским законодательством, все они должны быть захоронены — это бремя взяло на себя государство, бюджет Российской Федерации. А за все отходы, образуемые после этой даты, ответственность (прежде всего финансовую) несут предприятия, которые их образовали.

Они составляют прогнозные планы по образованию радиоактивных отходов, все это направляется в Росатом, который с помощью Национального оператора обсчитывает затраты на их финальную изоляцию и вырабатывает основу для тарифов, утверждаемых затем Федеральной антимонопольной службой. Прибыль в них не заложена: вся деятельность по захоронению РАО в России некоммерческая. Она направлена на решение единственной задачи — экологически безопасной изоляции радиоактивных отходов, то есть создание такой системы, которая исключает попадание радионуклидов в окружающую среду, чтобы они не могли навредить ни животным, ни растениям, ни человеку.

— Как обеспечивается эта безопасность? Где гарантии, что радиация не выйдет наружу?

— Эта задача решается путем создания объектов, в которых заложен принцип многобарьерности («URA.RU» подробно рассказывало о том, как устроен полигон НО РАО в Новоуральске). Скажем, для пунктов захоронения РАО 3 и 4 класса первый и второй барьеры — это упаковка самих РАО: специальные бочки, помещенные в мощные бетонные контейнеры.

Третий защитный слой — инертное вещество, заполняющее пространства между контейнерами. Четвертый — толстые бетонные стены самого хранилища, пятый — так называемый «глиняный замок» вокруг него, шестой слой — естественная природная среда, которая будет формироваться вокруг после того, как очередная секция хранилища будет заполнена и законсервирована (сверху будут почва и растительность). Внешне это будет выглядеть, как газон на холме (так выглядят подобные пункты захоронения РАО, например, во Франции).

Разумеется, во время эксплуатации объекта и даже после того, как он будет законсервирован, будет постоянно вестись экологический мониторинг. Мы контролируем на объектах и вокруг них все: атмосферный воздух, снежный покров, даже подземную воду — с помощью сети скважин. Все эти результаты предоставляются в Ростехнадзор, в «Росатом», а также включаются в отчеты НО РАО, которые публикуются в интернете и в форме буклетов.

— За современные объекты можно не переживать, а что с отходами, складированными на атомных предприятиях?

— Почти все они находятся на поверхности — во временных хранилищах, рассчитанных на 30-50 лет. Этот срок продлевается (максимум до 70 лет), но это предел: строительные конструкции изнашиваются, другие инженерные барьеры тоже не вечны. Проблему нужно решать срочно!

— Эти запасы радиоактивных отходов как-то проверяются, подвергаются ревизии?

— В последние годы проходила инвентаризация временных хранилищ. Мы напрямую не участвовали в ней — ее по решению правительства проводила Госкорпорация «Росатом». Итоги уже есть, но не все решения еще приняты.

— Такие временные хранилища есть и Уральского электро-химического комбината в Новоуральске (они расположены рядом с ППЗРО). Какой будет их судьба?

— По ним решения пока нет. По нашим наблюдениям (в этой зоне есть и наши скважины), выхода радионуклидов за пределы хранилищ нет, поскольку все они надежно изолированы в «глиняном мешке». Но, в логике тех процессов, которые идут сейчас, я думаю, что эти хранилища вполне могут со временем быть реабилитированы: вскрыты, радиоактивные отходы оттуда извлечены, переупакованы и размещены в современных пунктах изоляции РАО. Но решение еще только предстоит принять и его неотъемлемая основа — обеспечение безопасности.

— Как обстоит сегодня ситуация с транспортировкой радиоактивных отходов?

— Мы занимаемся только созданием пунктов и размещением в них радиоактивных отходов. Транспортировкой занимаются другие специализированные, имеющие лицензию предприятия, например ФГУП«РосРАО». Технологии безопасной перевозки существуют очень давно и непрерывно совершенствуются. Модернизируются, например, специальные транспортно-упаковочные комплексы. Отходы 3 и 4 класса транспортируются в основном автомобильным транспортом, отходы 1 и 2 класса — железнодорожным транспортом на специальных платформах.

Причем технология в последнем случае по сути такая же, как при транспортировке отработавшего ядерного топлива (ОЯТ) — она осуществляется уже очень давно, это четко отлаженный, полностью отработанный процесс. Но радиоактивные отходы с точки зрения транспортировки потенциально на порядок менее опасны, чем ОЯТ. Так что новизны здесь никакой нет, но «запас прочности», с точки зрения безопасности транспортировки, очень большой. ОЯТ транспортируется не только у нас, но и повсюду в Европе.

— Зачем?

— Сборки ядерного топлива делаются в одних странах (в том числе и в России), используются в других. По договорам они поставляются за границу, но после того, как они закончили работу в реакторе, их могут вернуть на переработку, после которой страна-переработчик должна вернуть радиоактивные отходы в ту страну, где они образовались при использовании сборки. Сегодня практически во всех странах ввоз и вывоз РАО запрещен.

— В прессе мелькала информация о том, что НО РАО заключил контракт с французской компаний ANDRA. О чем это соглашение?

— ANDRA — это французский аналог российского Национального оператора. Мы дружим с 2012 года, когда только появился НО РАО — тогда был подписан меморандум о намерениях между «Андрой» и «Росатомом». Так как 5-летний срок закончился, и Госкорпорация «Росатом» заключила с французским оператором новое соглашение. Исполнителем по нему является ФГУП «НО РАО». Суть Соглашения в организации научно-технического и информационного сотрудничества, взаимном консультировании.

Как устроены подземные хранилища для радиоактивных отходов во Франции — см. на видео

Также мы взаимодействовали с коллегами из других стран, например, Германии, Финляндии, Венгрии — недавно делегация НО РАО и российских журналистов посетила временное хранилище ОЯТ возле АЭС в городе Пакш и хранилище твердых радиоактивных отходов на глубине 250 метров в местечке Батаапати («URA.RU» подробно рассказывало о работе этих объектов — прим.ред.)

— Что самое главное удалось почерпнуть из международного опыта?

— Для нас было очень важно узнать, как у зарубежных операторов (ANDRA во Франции, PURAM — в Венгрии) организованы различные направления работы. В том числе, например, с общественностью. Для нас это — очень важное направление работы.

Мы понимаем, что объективное информирование — важнейшее направление. Нужно создавать доступные массивы информации, чтобы те, кто хочет разобраться, могли в любой момент получить к ней доступ. Это необходимо осуществлять и в виртуальном формате, и в реальном — в виде информационных центров.

В виртуальном формате вся информация о нашей деятельности есть на нашем сайте. Кроме того, мы готовимся к пуску в 2018 году сайта, посвященного подземной исследовательской лаборатории, которая создается в Нижне-Канском массиве. Что касается реального формата,

мы — на пути организации информационных центров в городах нашего присутствия, например, в Железногорске (он будет посвящен создаваемой подземной лаборатории).

В такие информационные центры должен быть свободный доступ для всех желающих. В первую очередь нас интересуют учащиеся и студенты: во-первых, они быстро и легко усваивают знания, во-вторых, долгосрочная реализация наших проектов заставляет думать о тех, кто завтра будет в активном возрасте. Поэтому в Новоуральске, например, мы рассматриваем перспективу размещения экспозиции в филиале Московского института ядерной физики (МИФИ) — там очень хорошая база, есть студенты, которые учатся по специальностям, в том числе связанным с обращением с радиоактивными отходами.

Также мы планируем развивать школьные проекты, например, вместе с учителями школы №54 Новоуральска хотим разработать учебные блоки, посвященные обращению с радиоактивными отходами. Логика проста: чем больше мы знаем о радиации, тем меньше страха. И лучше изолировать радиоактивные отходы, обеспечивая безопасное их хранение, чем не решать проблему вовсе, перекладывая ее на плечи будущих поколений.

Это сообщение отредактировал vlad107 — 18.11.2019 — 07:03

Источник: www.yaplakal.com


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.